ТОП:
Новинки художественной литературы: Крахт о мертвых, Коэльо про хиппи и Сорокин в квадрате

J…Говорят, этот роман означает для литературы то же, что означал звуковой фильм для кино: революцию. И что написать его мог бы сам Томас Манн, будь он знаком с Востоком. На самом деле, чтобы разъяснить ситуацию, заметим, что «Мертвых» Кристиана Крахта (М.: Ad Marginem) уже написали Владимир Сорокин в «Голубом сале» и Виктор Пелевин в «Чапаеве и Пустоте». Имеется в виду желание всех упомянутых авторов сблизить Запад с Востоком, которое они, согласимся, по-своему удовлетворили в своих текстах.

Сам же Крахт возвращается к истокам проблемы другим путем, «кинематографическим». Действие его романа разворачивается в Японии и Германии в 30-е годы ХХ века. В центре — фигуры швейцарского кинорежиссера Эмиля Нэгели и японского чиновника Министерства культуры Масахико Амакасу, у которого возникла идея создать «целлулоидную ось» Берлин — Токио с целью «противостоять американскому культурному империализму». Американцы в то время завоевывали новые рынки. Голливуд, как говорится, по всему миру пошел и даже в СССР обосновался, и только такие закрытые государства с имперской «жизненной» основой, как Япония, противостояли зарубежной инвазии в свою культуру. В ответ на отказы японцев пускать к себе голливудское кино американцы сообщали, что «будут вынуждены в будущем поручать не только роли всех негодяев, но и всех вообще негативно коннотированных персонажей во всей американской кинопродукции исключительно актерам японского происхождения». Собственно, до сих пор и поручают.

Таким образом, Крахт рассказывает, как мир 1930-х становился все более жестоким из-за культур-шовинизма и одновременно апеллирует к тем смысловым ресурсам, которые готова была предоставить культурная традиция. Переводчица романа замечательная Татьяна Баскакова как нельзя лучше транслирует это обращение в категориях родной, так сказать, речи. Иногда это похоже на поэзию: «Застигнутого прямо в полете строптивого мотылька ливневые струи сбросили на асфальт, прижали к нему — к асфальту, в углублениях которого, заполненных водой, по вечерам упорно отражались ярко-многоцветные светящиеся щиты и лампионы ресторана: искусственный свет, преломляемый и разделяемый на порции аритмично хлещущими, нескончаемыми бичами ливня».

Ну а иногда перевод «Мертвых» напоминает классическую прозу, а именно – начало «Мертвых душ» Гоголя: «В ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка… В бричке сидел господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод».  То же самое, согласимся, у Крахта: «Молодой, приятной наружности офицер совершил в прошлом какое-то прегрешение, из-за чего теперь — в жилой комнате совершенно заурядного дома в западной части города — собирался себя наказать».

Как бы там ни было, но в 2016 году роман «Мертвые» был удостоен литературной премии не Гоголя, а имени Германа Гессе и Швейцарской книжной премии. Швейцарское жюри высоко оценило этот роман как «оммаж немому кино и как историческое исследование, находящее в истории материал и для политического анализа современности».

С точки зрения упомянутой традиции, следующая книга нашего обзора – о дальнейшем падении всех норм и правил, ведь речь о контркультурной революции 1960-х. Именно этому периоду посвящены «Хиппи» Пауло Коэльо (М.: Эксмо) – яркая биографическая проза сродни той, которую уже представлял Салман Рушди, рассказывая о своей бурной молодости в Лондоне. В принципе, в то время она была общей для всех. Как и музыка, кино, и книги. Кстати, книги – более всего, поскольку единственным чтивом в эпоху новых трубадуров и менестрелей был не Эдгар По, Уитмен или Бодлер, а великая книга, без которой, по свидетельству автора, «никто не пускался в путь по Старому Свету». И покупали ее те, «кто уже переболел социализмом, марксизмом, анархизмом и горько разочаровался в системе, придуманной людьми, заявлявшими, что «пролетарии всех стран неизбежно возьмут власть». То есть в Индию следом за разочаровавшимися в ней битлами не особо ездившими. Книга называлась «Европа за пять долларов в день», и написал ее Артур Фроммер. Из нее узнавали, где переночевать, что посмотреть, где поесть и где послушать живую музыку, не платя практически ничего».

Подобных «открытий» в книге Коэльо немало. С одной стороны, конечно, хиппи, свободная любовь и гремящие 60-е. «Девчонки с вплетенными в косы цветами и в юбках до полу, в цветастых рубашках и, разумеется, без лифчиков, зато в ожерельях и бусах всех видов и размеров; юноши с нестрижеными  волосами и бородами, в джинсах заношенных и рваных от непрерывной носки – очень уж трудно было купить новые, джинсы были дороги во всем мире, за исключением Соединенных Штатов, где бывшая спецодежда вышла из рабочих гетто и перебралась на грандиозные концерты и фестивали в Сан-Франциско и окрестностях».

А может, все-таки нелюбовь к Индии у автора оттого, что упомянутый Рушди – коллега и конкурент — явился в английскую субкультуру прямиком из Бомбея? Хотя всем и без того известно, что «магическое путешествие» к истокам трансцендентного не задалось. Да и духовный наставник «Битлз» Махариши Махеш оказался не на высоте, ведь он домогался актрисы Мии Фэрроу,  у которой на протяжении всей жизни случались только несчастливые романы: она и отправилась в Индию по приглашению битлов в попытке исцелить душевные травмы. А тут такое… По словам актрисы, она медитировала в пещере великого гуру, когда тот набросился на нее и едва не изнасиловал. К этому времени Ринго уже вернулся в Англию, потому что его жена не переносила индийской кухни, Пол тоже решил покинуть страну, убедившись, что толку от медитаций нет никакого. «В храме Махариши оставались только Джордж и Джон, когда Мия, заливаясь слезами, разыскала их и рассказала о том, что произошло. Оба немедленно собрали чемоданы, а когда Просветленный спросил, в чем дело, Леннон дал ему сокрушительный ответ: – Ты же, сука, провидец? Ну так провидь!».

В отношении следующего гуру современной словесности и провидеть, честно говоря (в хорошем смысле), нечего. Новая книга рассказов Владимира Сорокина «Белый квадрат» (М.: Corpus) – это, как всегда, карнавал, смешение жанров и стилей, а также регистров – низкого и высокого, в основном.

Говорят, все это реализация метафоры, в основе которой — наше бедное прошлое, с которым никак не наиграется автор в поиске перелетных смыслов. Иногда он сам себе (через героев, конечно) отвечает. «— В таком случае что есть наша биография? — сумрачно произнесла Виктория, обращаясь к панораме залитой неярким солнцем Москвы. — Череда вынужденных событий, обидных паллиативов, зигзагов в темном лабиринте экзистенциальной беспомощности? Или просто шизофрения?».

В любом случае в прошлом Сорокин ориентируется безошибочно. Здесь и «мороженое, зажатое двумя круглыми вафлями», и «три американских джазовых пластинки, купленных на Кузнецком», и прочий камуфляж эпохи. На самом же деле все, как всегда, и из-под груды вещей, речей и ситуаций у Сорокина выглядывает гоголевский Нос главной проблемы. Ее нельзя ни проигнорировать, ни прикрыть патиной очередного советского ретро. «С берлинской лазури неба беззвучно сдирался шелк высоких московских облаков», — строго скажет рассказчик, на дружеской вечеринке жены вдруг начнут меряться чистотой поп, сдирая колготы и трусы, и вечная Аннушка русского смура, мрака и метафизической пустоты привычно прольет свое масло на рельсы сюжетного прогресса.

Все это к тому, что даже совершенно «политические» рассказы «Красная пирамида» и «Белый квадрат» — не что иное, как история тоталитаризма в СССР, но изложенная с такой издевкой и сатирой на государственное скудоумие, что имперскую честь здесь защищают инопланетные существа, которые помогли Ленину. Да еще сильнодействующие наркотики, коими зомбируют людей вообще неизвестно кто.

В стилистическом же смысле  это очередная мастерская работа маэстро постмодернизма, и даже не особо отталкивающая, без ведра живых вшей и «потненького бридо», как в прежние времена. Хотя канонам жанра автор не изменяет. Семейный ужин у него заканчивается гротескным стриптизом и мордобоем («Ноготь»), телевизионное шоу превращается в ура-патриотическую бойню («Белый квадрат»), романтическое свидание с цитатами из поэтов Серебряного века скатывается в пьяную драку в ресторане («Поэты»), а разговор жены, принявшей наркотик, дарит мужу незабываемые бредовые эротические фантазии его благоверной («Платок»).

При этом филигрань прозы Сорокина не несет в себе особого смысла, ее бездумная красота ценна другими стилистическими моментами, в отличие от концептуальных романов автора последних времен. Очевидно, мастер просто отдыхает в промежутке между большими и важными текстами, ведь в такие моменты у него уже выходили подобные сборники шедевров малой прозы вроде «Первого субботника» (1992), «Утра снайпера» (2002) или «Моноклона» (2010).

Тэги: литература, культура, Пауло Коэльо, Владимир Сорокин

Комментарии

Под Одессой зверски убили девочку-подростка
Под Одессой зверски убили девочку-подростка
Под Одессой зверски убили девочку-подростка
Под Одессой зверски убили девочку-подростка
В Сумах пытались взорвать храм бомбой из кукурузы
В Сумах пытались взорвать храм бомбой из кукурузы
В Киеве мужчину убили прямо на больничной койке
В Киеве мужчину убили прямо на больничной койке
Усик рассказал, кто и когда конкретно ему «навалял»
Усик рассказал, кто и когда конкретно ему «навалял»
В киевском супермаркете разгуливал абсолютно голый мужчина
В киевском супермаркете разгуливал абсолютно голый мужчина
Уэльский рабочий продал граффити Бэнкси на своем гараже за гигантские деньги
Уэльский рабочий продал граффити Бэнкси на своем гараже за гигантские деньги
Стало известно, где пройдет детское Евровидение-2019
Стало известно, где пройдет детское Евровидение-2019
В США около загадочной «Зоны 51» на видео сняли НЛО
В США около загадочной «Зоны 51» на видео сняли НЛО
На Закарпатье лавина завалила дорогу
На Закарпатье лавина завалила дорогу
В аэропорту «Борисполь» задержали контрабандную партию щеглов – некоторые птицы погибли
В аэропорту «Борисполь» задержали контрабандную партию щеглов – некоторые птицы погибли
fraza.ua

Опрос

Что ждет Украину в 2019 году?