ТОП:
Новинки худлита: возвращение короля ужасов, белый пес Ленинград и «Нарушая запреты-2»

...Говорят, об этой книге ранее почти нигде не упоминалось, а ведь ее автор — классик американской литературы, король ужасов, издавший почти 90 томов своих произведений, и даже в недавнем сериале «Настоящий детектив» фигурирует. А ввел автора сборника повестей и рассказов «Король у Жовтому» Роберта В. Чемберса (К.: Видавництво Жупанського) в пантеон священных коров литературы ужасов не кто иной, как сам Говард Лавкрафт. Сетуя при этом, что тот в дальнейшем не развил в своем творчестве готическую линию. Сам-то он прочитал «Короля в Желтом» в 1927 году, использовав ряд мотивов в своей повести «Шепчущий в темноте», да и на его эстетику «недосказанности» и намека на сверхъестественное и ужасное книга тоже повлияла. Впрочем, на «священный» статус самого Чемберса, породившего, как видим, мифологию Лавкрафта, никто особо не обращал внимания, всячески наследуя и эксплуатируя его образы, хоть книги у него с 1894-го по 1938-й выходили ежегодно.

И все-таки несправедливо. Мы все знали и читали, например, Эдгара По и Герберта Уэллса, а об этом классике ничего не слыхали. А ведь он оказался важен не только для литературы ужасов, но и для фантастики. Да и вообще, его «Король в Желтом» уникален, поскольку больше ничего подобного (и ужасного) этот автор не писал, публикуя исторические и любовные романы. В частности, в его программном рассказе «Тот, кто восстанавливает репутации» из упомянутого романа, написанном в 1895 году, была предсказана Первая мировая война, случившаяся, правда, между Америкой и Германией, и гораздо позже, но все равно впечатляет. Там речь о маленьком и злобном то ли Гобсеке, то ли Гитлере с искусственными ушами и искренней ненавистью к миру. В подчинении у него тьмы и тьмы парализованных страхом людей — от мелкого клерка до редактора центральной газеты, и все ради грозной фигуры грядущего... впрочем, читайте сами. «— Амбіції Цезаря та Наполеона — то лише бліді подоби тієї ідеї, що не заспокоїться, поки не заволодіє думками людей і не контролюватиме навіть їхні ще ненароджені помисли. — Ви говорите про Короля у Жовтому... — тремтячим голосом простогнав я.— Цьому королю служили імператори. — Я теж би волів служити йому, — сказав я у відповідь».

Следующая книга нашего обзора — это уникальная история хрупкой девушки, попавшей в психушку, изложенная, надо полагать, в автобиографическом «Балансе белого» Елены Мордовиной (К.: Каяла). Отчего уникальная и откуда же такая хрупкая? А об этом спросите мальчишек, великовозрастных маменькиных сынков киевского разлива, пустивших девушку — не по рукам нет, кишка у них на синтетическом продукте для этого тонка, а всего лишь в невинное, казалось бы, путешествие автостопом из Киева в Петербург. Их желание, правда, героиня предугадывала, да говорим же, не для этого ребята собрались. «Он медленно затягивался сигаретой и пил свой подсоленный кофе. По-видимому, он претендовал на то, чтобы стать моим бенефактором, как, впрочем, и многие до него, не имея к этому никаких предпосылок ». —Почувствуй тепло...

Понимаешь, кофе тут ни при чем. Можно просто дарить друг другу тепло, обычное человеческое тепло. — Обычное человеческое тепло... Потеющие бразильцы на раскаленных солнцем плантациях. Меня тошнит от человеческого тепла», — сообщает героиня в самом начале пути.

В дальнейшем жара не спадает. Она, кстати, держится в этой прозе со времен битников, а в украинской литературе и того ранее, будучи орнаментальной. Автор этих строк, кстати, даже с французским лейтенантом поспорил, мол, Керуак новый родился, а Савицкий ни в какую не соглашается. Не может, говорит, родиться, поскольку и эпоха, и обстоятельства другие, и вообще он такой один. В смысле автор романа «В дороге».

С другой стороны, отчего же не может? Марево над раскаленной автострадой в районе какого-нибудь Ставрополя ничуть не хуже галлюцинаций под палящим солнцем трассы № 69 в Техасе. И наркоманы в питерской коммуналке, сварившие ведро винта, мало чем отличаются от легендарных битников. И придумка с плюшевым медвежонком, которого транспортирует из пункта А в пункт Б наше героиня, лишь чудом минуя статьи и параграфы Криминального кодекса. И главное, детство почти схожее, «мама оставила нас четыре года назад, когда уехала в Израиль с дантистом Шульманом», а если и не оставила, то все равно заправляли тогда «сильные послевоенные комсомолки с мясистыми телами и крепкой психикой», оттого и протест. И теперь носят героине передачи в больницу, а она тем временем вспоминает, как вышло, что задвинулась на Соломенке, а показалось, что в Питере.

А так, конечно, история любви. И упомянутое путешествие автостопом, в котором «безбровое небо», «земля, потрескавшаяся, как соски анемичных кормилиц» и попутчик хуже не придумаешь — давай разделимся, говорит посреди пути, а то не выживем. Представляете? Не разденемся, а разделимся! Ну да ладно, интеллектуалы в маминых кофтах в романе еще пригодятся пробу снимать на кухне. А ведь начиналось все так хорошо.

Театралы, молодость, дешевые проститутки. Коньяк с вишневым соком, стакан плана, легкие «Мальборо» и «Лили Марлен» на видеокассете. После, конечно, «упаковка «Сибазона», удивительно похожая на пачку «Житана», но это мелочи по сравнению с прозой Бориса Виана. «Все было раскидано — рюкзак, карримат, новеллы Сэлинджера, лента презервативов с ребрышками в красной коробке. На столе валялись кубики бульонного концентрата, на полу — подсушенные кусочки ветчины в корочке коричневого сахара и горчицы, анчоусы в жестяных коробках. Блокнотики, карманные книжечки безвестных поэтов, альбомы Бердсли — все, что должно иметься у добросовестного каторжанина собственного интеллекта». Ну того, «разделившегося».

Следующий роман начинается, словно известный фильм Тинто Брасса. «Первого марта 1939 года она зашла в ателье, где мирно спал мастер, пожилой армянин с острыми гурджиевскими бровями. Вежливо кашлянув у него над ухом, она спросила, может ли он сделать ее портрет. Протирая глаза, мастер ответил: обижаешь! Как я могу чего-то не мочь?».

Правда, в упомянутом софт-порно «Нарушая запреты» была непроявленная пленка, а не портрет, да и фотограф, залезший под юбку клиентке, был более рукастый, поэтому прочь аналогии, давайте про трусы. Точнее, про образ платиновой блондинки, которому посвящено немало сравнений в начале «Рецептов сотворения мира» Андрея Филимонова (М.: АСТ). «Жадный Сталин, втихомолку наслаждаясь продукцией Голливуда на закрытых просмотрах, не разрешал своему народу делать то же самое. Но открытки с заокеанскими звездами контрабандой переходили границы». Не об этом ли в соревновании между Людоедкой Эллочкой и заокеанской миллиардершей в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова? Нет, не об этом, а если о нем, то не так нынче говорят, а «Золушка демократии vs Тоталитарная Брунгильда», как в «Рецептах...» Филимонова.

Скажите, это не одесская «Лига джентльменов», нет? Ну да ладно, смотрим дальше. Вернее, читаем. Рефлексировать на эпоху мастера культуры начали давно, пытаясь представить ее историю в различных форматах. Это была история еды и питья, драма посуды и гардероба, а также прочие галантерейно-бакалейные придумки расчленения образа ХХ века на «авторские» видения. Теперь вот почти библейские (а на самом деле постмодернистские) «Рецепты сотворения мира». Почти как у Барнса в его «Истории мира в 10 ½ главах».

В данном случае дела, как и трусы, — семейные, ведь «от Парижа до Сибири через весь ХХ век» маркирует свою родословную сагу автор. «Члены семьи — самые обычные люди: предатели и герои, эмигранты и коммунисты, жертвы репрессий и кавалеры орденов, — предупреждает аннотация. — Дядя Вася погиб в Большом театре, юнкер Володя проиграл сражение на Перекопе, юный летчик Митя во время войны крутил на Аляске роман с американкой из племени апачей, которую звали А-36». Очень хорошо, не так ли? Особенно стилистически, поскольку напоминает ядреный коктейль из прозы Аксенова и Буйды. Ну и Довлатова, конечно. «Пятого декабря 1942 года ей исполнилось двадцать лет. В этот день на военном аэродроме Иваново приземлилась первая эскадрилья воздушной дивизии „Нормандия“. Отличный подарок для студентки филфака».

На самом деле это замечательный подарок всем любителям авантюрной прозы в духе «Жизни и необычайных приключений солдата Ивана Чонкина», этакой ревизии заскорузлых штампов о Родине, Сталине, войне и мире, а также советских гражданах и гражданках. Разве они были не люди? «Письма на фронт дышали сексом, километры строк дымились от напряжения страсти. В конвертах скрывался любовный мэйл-арт.

Перлюстрация возбуждала. Никто столько не дрочил в годы Великой Отечественной, как военные цензоры». Сегодня об этом можно рассказать. Предварительно проверив, то есть, конечно же, прочитав.

Тэги: литература, культура

Комментарии

Соцсети высмеяли имперского прямоходящего робота от «Калашникова»
Соцсети высмеяли имперского прямоходящего робота от «Калашникова»
Соцсети высмеяли имперского прямоходящего робота от «Калашникова»
Соцсети высмеяли имперского прямоходящего робота от «Калашникова»
Козы блокировали движение нью-йоркского метро. Появилось видео
Козы блокировали движение нью-йоркского метро. Появилось видео
Во Львове готовят полицейские отряды для разгона демонстраций?
Во Львове готовят полицейские отряды для разгона демонстраций?
Перед тем, как отправиться к горсовету, харьковский стрелок хладнокровно расправился с женой, – СМИ
Перед тем, как отправиться к горсовету, харьковский стрелок хладнокровно расправился с женой, – СМИ
Малолетки на BMW устроили масштабное ДТП в Киеве. Появилось видео инцидента
Малолетки на BMW устроили масштабное ДТП в Киеве. Появилось видео инцидента
Жена Порошенко с конфузом открыла почетное консульство Украины в Хорватии
Жена Порошенко с конфузом открыла почетное консульство Украины в Хорватии
На Днепропетровщине водитель фуры уснул за рулем и перевернул заполненную маршрутку
На Днепропетровщине водитель фуры уснул за рулем и перевернул заполненную маршрутку
В Харькове школьник дико поглумился над мемориальной плитой расстрелянным пленным солдатам
В Харькове школьник дико поглумился над мемориальной плитой расстрелянным пленным солдатам
На фоне праздничного перемирия боевики «Талибана» взяли в заложники пассажиров трех автобусов
На фоне праздничного перемирия боевики «Талибана» взяли в заложники пассажиров трех автобусов
Бывший главный архитектор Харькова стал фигурантом смертельного ДТП на трассе
Бывший главный архитектор Харькова стал фигурантом смертельного ДТП на трассе
fraza.ua

Опрос

Ваша конфессиональная принадлежность?