ТОП:
Новинки художественной литературы: Новый Паланик, старый Донецк и футбол без возрастных ограничений

Общепризнанный «король контркультуры» и на этот раз оказался впереди всей планеты игрушек, выпустив отнюдь не детскую раскраску с возрастным ограничением и предложив нам окунуться в мир взрослых фантазий. Разного, заметим, характера и свойства. Например, некоторые из рассказов сборника «Приманка» Чака Паланика (М.: АСТ) — это откровенная пародия, другие — сатира, третий вообще с эротической, пардон за каламбур, окраской. Аппетитности, наверное, должна придавать также обложка, стилизованная под банку шпротов «Рижское золото». Ну, и все прочее, «бесцветное», исполненное лучшими художниками, работающими в сфере комиксов и за ее пределами — Ли Бермехо, Кирби Фаган, Данканом Фегредо, Тони Пуриаром, Алисой Глушковой, Марком Шеффом, Стивом Моррисом, Жоэлем Джонсом.

Впрочем, «рыбный день» у живого классика вышел вовсе не постным, как можно было бы уразуметь из названий его блюд — «Секретность», «Чепуха», «Спасение». Или вот такой святочный рассказик, как «Посмотрим, что будет» — явно клерикальный, сексистский, в котором родители-атеисты решают отвадить от церкви внезапно уверовавшую дочь. Правда, верует она в Церковь Радужных Стегозавров, но это уже мелочи по нынешним политкорректным временам, не так ли? Тем более что героиня-то наша — второклассница, а ее родители, как она правильно полагает, полные идиоты, спускающие воду в туалете, чтобы никто не слышал, как они смеются над бедной дочуркой. Они ведь умнее, «их опыт подсказывал, что ребенка нужно знакомить с религией, выбирая самые скучные службы, самые душные церкви, самую неудобную одежду, самых вредных, всезнающих, вонючих стариков, и тогда ребенок получит жуткую травму на всю жизнь, а если ребенок будет ненавидеть церковь, отвечать на вопросы о Боге станет гораздо проще».

И вот оно, счастье — катающиеся в экстазе старухи перед алтарем, всеобщее беснование, полный апокалипсис в одной, отдельно взятой церкви, куда они пришли с дочкой, чтобы навсегда отвадить ее от религии. Особенно старалась мама. «Один за другим она выкрикивает джинглы из телевизионной рекламы, стоя на алтарном столе и размахивая над головой змеей, словно это ядовитое лассо, исполняет энергичный бак-н-винг, после чего разрывает на себе блузку, при всеобщем ликовании светит бюстгальтером, трясет грудями и так резко задирает ноги, что одна из ее шпилек от „Прада“ устремляется в полет, раздается звон стекла, туфля пробивает дыру в витражном окне и застревает в нем, зацепившись каблуком за тот кусок, где еще недавно было лицо ангела, и мама выходит на финишную прямую, готовая вырваться на свободу, выжатая как лимон, покрытая потом, с растрепавшимися по голым плечам волосами, бездыханная, и церковь и прихожане расплываются у нее перед глазами, все устремляется в черноту и пропадает, и не остается никого, не остается ничего».

Кое-что, впрочем, у автора для нас осталось. Например, глава семейства из рассказа «Весь отец». Ну, тот, который «вечно работал, работал, работал и никогда не останавливался нюхнуть кокаина», называл маму «шлюха» и «свиноматка», «брызгался ядом и плевался желчью». Отец, который всегда предостерегал тупых сыновей от бытовых оплошностей, грозящих оказаться роковыми. Словно шарф Айседоры Дункан, намотавшийся во время автомобильной прогулки на спицы колеса, или колпачок от пузырька с каплями, который Теннеси Уильямс, задрав голову и закапывая глаза, держал в зубах, или, в конце концов, просто шейный платок соседа, попавший в мотор лесопилки. Впрочем, сыновья во времена очередной загородной поездки оказались не такими уж тупыми...

Что же касается смысла затеи, то и здесь сыграло роль «семейное». Автор в детстве ходил в местную забегаловку и приносил домой бумажные сервировочные салфетки с картинками, «раскрасив которые можно было выиграть плюшевого осьминога». Ясно, что ничего из этого не сохранилось, раскрасить можно только носорога в «Голубом сале» Сорокина, но это другое. И вот теперь вам предлагают купить эту книгу, взять мелки, карандаши или даже краски (подложив под страницу водопроницаемый листок) и попытаться попасть в такт стилистики 70-х, когда в моде была подобная графика. Может, выиграете кальмара.

Герой следующего, не менее автобиографического романа «Мельхиоровый слон, или Человек, который думал» Станислава Асеева (К.: Каяла) — молодой философ из Донецка, который вначале тоже пытался раскрасить свою жизнь, ничем не отличающуюся от остальных судеб в шахтерском крае. Отец пил и гулял, мать прощала и скрывалась с малолетним сыном. В семейной истории, правда, фигурировали мифические Лаврентий Берия и Нестор Махно, но «писать с них жизни» в социалистическом «раю» не приходилось. Да и сам герой этого экзотического, стилистически изысканного романа в стиле Саши Соколова и Венички Ерофеева чувствовал себя инопланетянином, «чужим» и ссыльным казачком как в семейной, так и в общенациональной уже при «независимом» времени истории своей малой родины.

И даже поступление на философский факультет, который считался «найденным», наконец, местом под солнцем, оказалось всего лишь остановкой на пути, то есть в пустыне, как у Бродского, после которой была не столичная эмиграция, как у остальных авторов времени войны в Донецке, а неожиданное погружение в общественную жизнь. Автор романа, описав свое инфантильное прошлое и предусмотрев эксклюзивное будущее, оказался один на один с «донецкой» современностью. Его журналистские репортажи из столицы шахтерского края уже в военных условиях были востребованы как в киевских, так и в прочих западных изданиях, а оценки ситуации иногда заставляли задуматься даже над «уместностью» Божьего промысла. «То, что происходит сегодня на Донбассе, это не просто реализация мыслей одного человека из Кремля, в значительной степени „русский мир“ здесь ждали, — писал автор „Мельхиорового слона“. — И боюсь, что ждали годами, и самое страшное, что до сих пор многие продолжают его ждать, ходят с мыслями „Россия, приди!“. Донбасс всегда был благодатной почвой для этих идей, и нужно было, безусловно, бросить какие-то семена, чтобы здесь что-то проросло, и ничего бы не проросло без Путина».

Ну а в следующем ностальгическом романе «Футбол в зрелом возрасте» Леонида Могилева (СПб.: Лимбус Пресс) вообще смертельная тоска по советскому детству и юности — по хлебу-мороженому, пиву-колбасе. Ведь все было для того, «чтобы жить, покупать что-то в гастрономе, смотреть кино, ходить на работу и на футбол». Впрочем, из всего остался разве что футбол. Точнее, его сельская «инфраструктура» — заросшее поле, скамейки трибун, местная команда... и драйв от того, что в такое «прошлое» иногда еще можно попасть.

Ведь как в сегодняшнем мире, помните?

«Там негры и ирландцы в динамовских и армейских футболках гонорары отрабатывают, — подсказывает автор. — Там цирк и лицемерие». А здесь, спросите, чем лучше? А здесь... Легендарный матч в сибирском Новом Поселке — почти Нью-Васюки, как у Ильфа с Петровым, поскольку играли заезжий народный футболист из Москвы и тренер был при нем, коллега и бывший соперник Лобановского.

Бежать, бежать на стадион, прихватив на пару с героем пузырь бормотухи и столичное инкогнито с ударением на предпоследнем слоге.

На самом деле это постоянное бегство от семьи, друзей и работы — эффективного, как сейчас говорят, менеджера достаточно зрелого возраста — в глубинку, Сибирь, «живую» жизнь и простые отношения с людьми, такими же фанатами футбола. Генерал, мечтающий о своем клубе, старый тренер и бывшая звезда футбола — все они сходятся в одном легендарном матче, в котором, наконец, принимает участие наш герой. Выполнено все мастерски, напоминая одновременно «Особенности национальной охоты» и «Влюблен по собственному желанию». Переходы из раздела в раздел артистические, как финт на поле — только что героя варили в котле в кажущемся аду, и вот уже он, выпрыгнув в окно, бежит по футбольному полю в тесных бутсах и слишком больших трусах. «Захотелось выйти на поляну и показать что-то самому. Ну хоть минуту. Приложиться по краснопузому. Пас отдать на опережение, по диагонали, а самому на подстраховку и дождаться, когда откатится, когда не ждут с этой стороны. Потом замах, уход влево и в дальний, от штанги внутрь. Сеточка. Отличная работа».

Тэги: книги, новинка, художественная литература

Комментарии

В Киеве мужчину убили прямо на больничной койке
В Киеве мужчину убили прямо на больничной койке
В Киеве мужчину убили прямо на больничной койке
В Киеве мужчину убили прямо на больничной койке
Усик рассказал, кто и когда конкретно ему «навалял»
Усик рассказал, кто и когда конкретно ему «навалял»
В киевском супермаркете разгуливал абсолютно голый мужчина
В киевском супермаркете разгуливал абсолютно голый мужчина
Уэльский рабочий продал граффити Бэнкси на своем гараже за гигантские деньги
Уэльский рабочий продал граффити Бэнкси на своем гараже за гигантские деньги
Стало известно, где пройдет детское Евровидение-2019
Стало известно, где пройдет детское Евровидение-2019
В США около загадочной «Зоны 51» на видео сняли НЛО
В США около загадочной «Зоны 51» на видео сняли НЛО
На Закарпатье лавина завалила дорогу
На Закарпатье лавина завалила дорогу
В аэропорту «Борисполь» задержали контрабандную партию щеглов – некоторые птицы погибли
В аэропорту «Борисполь» задержали контрабандную партию щеглов – некоторые птицы погибли
В украинской армии разгорается громкий сексуальный скандал
В украинской армии разгорается громкий сексуальный скандал
В Колумбии произошел теракт в школе полиции – погибли десятки людей
В Колумбии произошел теракт в школе полиции – погибли десятки людей
fraza.ua

Опрос

Что ждет Украину в 2019 году?