ТОП:
Желчный пузырь Филиппа Вигеля

«...И внезапно лопнул желчный пузырь Филиппа Вигеля, и пролился ядовитым дождем по всей необъятной империи, и „промокли“ от этого ливня все: люди родовитые и подлые, писатели талантливые и графоманы никчемные, генералы сухопутные и офицеры морские... Не убереглись даже девы непорочные и проститутки, монахи праведные и грешники светские, звери и птицы, гады ползучие и рыбы... Целая эпоха русской жизни утонула в зловонных мемуарах тайного советника Вигеля».

Эта цитата взята из анонимной рецензии на воспоминания тайного советника Филиппа Филипповича Вигеля, которые в 1864 году опубликовал журнал «Русский вестник». Литературное наследие мемуариста составило три объемных тома прозы, куда вошли письма, памфлеты и пасквили.
Первое издание вышло со значительными купюрами и вызвало бурную реакцию всей читающей публики. В «Записках» были представлены обширная галерея литературных портретов представителей российской элиты первой половины 19 века и бытовая картина русской жизни этого времени.

Филипп Вигель любил путешествовать по стране и миру. Он помнил вступление на престол императора Павла, был лично знаком с Николаем I, соприкасался с масонами и мартинистами, видел семью Емельяна Пугачева.

В его записках присутствуют: Кутайсов, князь Голицын, поэт-министр Дмитриев, князь Багратион, Каподистрия, целое поколение Воронцовых, Раевских и Кочубеев. Он общался с опальным Сперанским, обедал с фельдмаршалом Румянцевым и графом Растопчиным, видел шведского монарха Бернадота и лорда Веллингтона.

Филипп Вигель был на «короткой ноге» с Пушкиным, Вяземским, Баратынским, Гоголем, Загоскиным, Тургеневым, Бестужевым-Марлинским, Одоевским и другими известными литераторами.

Мемуары Вигеля по хронологии оканчиваются 1830 годом, поэтому редакции «Русского вестника» понадобилось выбросить из «Записок» целые главы, где были даны желчные характеристики представителям влиятельных аристократических родов империи.

В эпоху примитивных коммуникаций публикация подобных текстов — покушение на честь и достоинство рода. Подобное оскорбление смывалось только кровью. Никому из редакторов не хотелось участвовать в дуэли и подставлять свой лоб под пулю какого-нибудь гвардейского офицера.
Издевательство над памятью предков — откровенный цинизм. Ну как, например, ротмистр Сергей Алексеев смог не потребовать удовлетворения за такой текст о своем деде: «Полицейский генерал Иван Алексеев любил устраивать всенощные кутежи, на которых драгуны обкрадывали его пьяных офицеров».

Или как подполковник Василий Мезенцев оставил бы без последствий характеристику своей бабушки: «Княгиня Дарья Хвостова у себя в Москве перебивалась сводничеством, доставляя приезжим иностранцам юных дев без состояния из худородных дворян».

Вызывать на дуэль редакторов «Русского вестника», конечно, никто бы не стал. Их просто затаскали бы по судам и обанкротили. По дворянской этике требовать сатисфакции нужно было у автора, однако последний умер в 1856 году за восемь лет до публикации своих желчных «Записок».
Мемуарная литература была распространенным жанром в империи, и образованная публика читала более резкие тексты, которые часто мотивировались посмертной местью автора своим врагам. Почему же именно воспоминания тайного советника Филиппа Вигеля так возмутили русское дворянство?

Думается, здесь нужно согласиться с Александром Герценом, который тонко подметил: "Записки" Вигеля раздражают аристократию потому, что мемуарист был на волос не выше той среды, в которой жил и которую изобразил. Он — свой плоть от плоти, а вот взял и вынес мусор из избы. Неблагодарный отщепенец, одним словом...".

Неблагодарный отщепенец

Филипп Филиппович Вигель родился 12 ноября 1786 года в селе Симбухово Пензенской губернии в семье генерала, позднее назначенного пензенским гражданским губернатором.

Детские годы провел в Киеве, затем жил в Москве, потом в имении князей Голицыных, где ему довелось учиться русской словесности у баснописца Ивана Андреевича Крылова.

Первая юношеская желчь мемуариста Вигеля «пролилась» на своего учителя: «Дом князя Голицына избрал тогда убежищем Крылов — весьма мохнатый певец. Я назвал его мохнатым, потому что в поступках оного, как и в слоге, есть нечто медвежье: та же спокойная угрюмость при общем неуклюжестве. Он был замечателен своей неопрятностью, леностью и обжорством. Тяжесть тела приковала его к земле и к самым пошлым удовольствиям. В деяниях Крылова, в его разговорах был всегда один только расчет. Человек этот никогда не знал ни дружбы, ни любви, никого не ненавидел, ни о ком не жалел. Сердце у него было в желудке; из сего источника почерпнул он большую часть своих мыслей...».

Есть масса других воспоминаний о Крылове, в которых близкие люди говорят о нем как о трудолюбивом, веселом и сопереживающем человеке. Однако Вигель с детства не мог терпеть рядом с собой крупных талантов, и потому знаменитый баснописец в мемуарах предстает «равнодушным медведем».

Семейство князей Голицыных попало в немилость при императоре Павле I и было выслано из Санкт-Петербурга в свое имение Казацкое. У них в доме скопилось много таких же ссыльных дворян, которые «попали императору под горячую руку». Здесь одновременно проживали 17 изгнанных из армии офицеров с семьями и около 20 дальних родственников. Родителей Филиппа Вигеля тоже приютили здесь.

Князь Сергей Голицын давал опальным друзьям кров и пищу целых три года. Это было накладно, но... старик терпел, никому не выказывая своего раздражения. Постояльцы были благодарны хозяину. Многие, дослужившиеся впоследствии до высоких чинов (Новосильцев, Бартель), всегда говорили о Голицыных с признательностью.

И только неблагодарный Вигель написал: «Барская спесь делала самохвальство Голицыных иногда несносным. Не было гордости, лишь губительное тщеславие и легкомыслие. Им все еще грезилась тень дедушки Потемкина; из слов их можно было узнать, что они более видят в себе побежденных сильным противником, чем караемых грозным владыкой. С опальными гостями они обходились просто и ласково. Эта ласка была такого рода, какая оказывается любимой лошади, собаке или птице...».

В 1800 году Филипп был определен на службу в Московский архив Коллегии иностранных дел. Здесь он знакомится с Дмитрием Блудовым, Андреем Тургеневым и братьями Булгаковыми.

Служба была «скучна и не тревожна». Канцеляристы переписывали набело древние международные акты. Через год Вигель продвинулся по службе и стал чиновником 10 класса.

Ранняя карьера испортила мемуариста. Его сослуживец Александр Евреинов вспоминал: «Филиппушка стал в своем чине надменным. Он входил в присутствие, как камергер в тронный зал... Все откровенно смеялись ему в лицо. Вскоре он нам надоел, и через Хвостовых мы выгнали его в Петербург, подальше от нашего веселого братства».

Неуживчивый Вигель отправился в долгие странствия по городам и весям.

Странствия по городам и весям

В 1805 году Филипп Вигель был зачислен делопроизводителем в китайское посольство графа Головкина. До границы Поднебесной он не доехал и был отправлен из Кяхты в Петербург за свой склочный характер и... «подозрение в склонности к содомским прегрешениям».

Вигеля прикомандировали к Министерству иностранных дел. Он стал много путешествовать по Европе, выполняя конфиденциальные поручения правительства.

В 1815 году молодой дипломат вступил в литературное общество «Арзамас», куда входили Жуковский, Батюшков, Вяземский, Плещеев, Пушкин, Тургеневы, Уваров, Блудов, Полетика, другие литературные и общественные деятели. Тогда же Вигель начал писать подробный дневник, который станет основой знаменитых мемуаров.

Через три года общество распадется, и его члены будут делать служебную карьеру, помогая друг другу в трудные времена. Филипп Вигель начнет стремительно продвигаться по службе.

В 39 лет он, по протекции графа Воронцова, назначается Бессарабским вице-губернатором. Однако неуживчивый характер чиновника и отсутствие системного мышления тормозят его продвижение по служебной лестнице.

В Кишиневе он успевает рассориться с гильдейскими купцами и не обеспечивает подводами войска на турецком театре военных действий.
Воронцову надоедает такая нераспорядительность своего протеже, и он отправляет Вигеля в «ссылку» на должность керченского градоначальника. Здесь у бывшего дипломата тоже не заладилось. Он умудрился на въезде в город устроить при шлагбаумах вторую линию таможен, «взымая свою долю с каждой подводы». Это не понравилось влиятельным торговцам, которые уже давно «оседлали» контрабандные потоки. Они надавили на свои «рычаги» в Санкт-Петербурге, и строптивого чиновника убрали за штат губернатора Новороссии.

Вигель получил относительную свободу перемещения. Он встречается в Одессе с Пушкиным, разъезжает по приморским городам. Его дневник пестрит новыми фамилиями и событиями.

19 января 1828 года статский советник Филипп Вигель прибывает в Николаев и... с гусиного пера на бумагу вновь льется желчь: "Однако целую неделю должен был я выдержать карантин в Николаеве. Раза два навестил меня Федоров (полицмейстер. -- Авт.), а об адмирале Грейге не было ни слуху ни духу: всякий англичанин более или менее он почитал себя лордом. Я не хотел оставить Николаев, не явившись к нему. По входе в переднюю слуга сказал мне, что я могу идти без докладу...В первой комнате нашел уже я накрытый стол, а в другой даму и с полдюжины мужчин, все моряки. Замешательство Грейга было едва ли не сильнее того, которое я в себе почувствовал. Нахмурясь угрюмо, не сказав мне ни слова, он обратился к даме и сквозь зубы назвал меня по фамильному имени...".

И далее: «В Новороссийском краю все знали, что у Грейга есть любовница-жидовка и что мало-помалу, одна за другой, все жены служащих в Черноморском флоте начали к ней ездить как бы к законной супруге адмирала. Проезжим она не показывалась, особенно пряталась от Воронцова и людей его окружающих, только не по доброй воле, а по требованию Грейга. Любопытство насчет этой таинственной женщины было возбуждено до крайности, и оттого узнали в подробности все происшествия ее прежней жизни. Так же, как Потоцкая, была она сначала служанкой в жидовской корчме под именем Лии или под простым названием Лейки. Она была красива, ловка и умением нравиться наживала деньги. Когда прелести стали удаляться и доставляемые ими доходы уменьшаться, имела она уже порядочный капитал, с которым и нашла себе жениха, прежних польских войск капитана Кульчинского. Надобно было переменить веру; с принятием св. крещения к прежнему имени Лия прибавила она только литеру „ю“ и сделалась Юлией Михайловной. Через несколько времени, следуя польскому обычаю, она развелась с ним и под предлогом продажи какого-то строевого корабельного леса приехала в Николаев... Как все люди с чрезмерным самолюбием, которые страшатся неудач, в любовных делах Грейг был ужасно застенчив; она на две трети сократила ему путь к успеху».

Такая же мемуарная желчь проливается на Херсонского губернатора, Таганрогского градоначальника и множество других администраторов.
Однако и самого Вигеля в это время начинает окружать пелена сплетен о его гомосексуальных пристрастиях.

Прямых доказательств этому нет, зато есть шутливое стихотворное послание Пушкина: «Лишь только будет мне досуг, Явлюсь я перед тобою; Тебе служить я буду рад Стихами, прозой, всей душою, Но, Вигель, — пощади мой зад!».

Вскоре Воронцову надоела скандальная репутация чиновника, и он его отправил в Санкт-Петербург. Здесь, по протекции Дмитрия Блудова, бывшего дипломата назначили директором департамента иностранных вероисповеданий.
Должность — синекура, работа не пыльная. У Филиппа Вигеля образуется масса свободного времени. Он плотно включается в литературную жизнь Российской империи.

Мемуарист активно проявляет верноподданическую позицию. В своих рецензиях ругает Гоголя за комедию «Ревизор», которая понравилась самому Николаю I. В письме к Загоскину он пишет: «То ли дело „Ревизор“; читали ли вы сию комедию? видели ли вы ее?.. Автор выдумал какую-то Россию и в ней какой-то городок, в который свалил он все мерзости, которые изредка на поверхности настоящей России находишь: сколько накопил он плутней, подлостей, невежества. Я, который жил и служил в провинциях, смело называю это клеветой в пяти действиях...».

Авторству Вигеля принадлежат доносы на Петра Чаадаева и Иринарха Введенского.

В 1840 году Вигель ушел со службы в чине тайного советника — гражданского генерал-лейтенанта. Он поселился в Москве и зачастил в литературные салоны, где стал читать свои «Записки».

Это было забавное чтение для рафинированной аристократии. Филипп Вигель сначала внимательно осматривал аудиторию и «делал внутренние купюры» — он не задевал чести тех дворянских родов, представители которых присутствовали в гостиной.

Читал нудно и долго. Постепенно все держатели литературных салонов стали его сторониться. В Москве Вигеля не любили. Сгорбленный желчный старик в одиночестве разгуливал по улицам, не поднимая шляпы при встречах с знакомыми людьми.

Умер он в своем доме на Пречистенке 20 марта 1856 года в полном одиночестве на руках у наемной прислуги. «Желчный пузырь» мемуариста «лопнул» только в 1864 году, когда «Русский вестник» опубликовал воспоминания Вигеля с большими купюрами. Полные мемуары (8 томов) появились только в 1891-1893 годах.

Однако настоящее академическое издание «Записок» тайного советника (с комментариями) вышло при советской власти в 1928-м. Для закрепления идеологической победы над монархизмом большевикам потребовалась эмоциональная желчь закоренелого монархиста Вигеля.

Тэги: путешественник, Новороссия

Комментарии

Медики рассказали об огромной угрозе вейпинга для подростков
Медики рассказали об огромной угрозе вейпинга для подростков
Медики рассказали об огромной угрозе вейпинга для подростков
Медики рассказали об огромной угрозе вейпинга для подростков
В Николаеве бродячая собака возле школы набросилась на детей
В Николаеве бродячая собака возле школы набросилась на детей
На Буковине веселая забава на санках закончилась трагедией
На Буковине веселая забава на санках закончилась трагедией
УПЦ отлучила двух священников, участвовавших в «объединительном соборе» по автокефалии
УПЦ отлучила двух священников, участвовавших в «объединительном соборе» по автокефалии
Появились фотографии с места крушения истребителя на Житомирщине
Появились фотографии с места крушения истребителя на Житомирщине
В Киеве задержали мужчину, который приставал к детям со странными предложениями
В Киеве задержали мужчину, который приставал к детям со странными предложениями
Предстоятель ПЦУ Епифаний рассказал, что теперь будет с митрополитом Онуфрием
Предстоятель ПЦУ Епифаний рассказал, что теперь будет с митрополитом Онуфрием
Известный интернет-новатор умер от передозировки наркотиков
Известный интернет-новатор умер от передозировки наркотиков
В Киеве нашли труп бомжа – его зверски избили (18+)
В Киеве нашли труп бомжа – его зверски избили (18+)
В Киеве мужчина покончил с собой, прыгнув с пятнадцатого этажа
В Киеве мужчина покончил с собой, прыгнув с пятнадцатого этажа
fraza.ua

Опрос

К чему приведет автокефализация украинского православия?